Из приложения 1. Лексикон философских предметов.

«Лексикон философских предметов» был издан Александром Галичем в 1845 году. Издание оборвалось на первом томе и больше не возобновлялось.

Источником вдохновения для Галича послужил составленный в 1789-1794 году лучшими силами Российской академии «Словарь академии Российской». Таким образом, «Лексикон» Галича был попыткой создать скорее энциклопедию, чем философский словарь. Это интересно для исследователя тем, что показывает, как, на взгляд человека первой половины девятнадцатого века, философия вписывалась в общее устройство российской науки, а значит, в научную картину мира.

А.Шевцов

 

 

Предисловие

В конце моей Истории философских систем, изданной в 1818-1819 годах, я счел нужным приложить коротенький Словарь технических, в книге встречавшихся, терминов, с тем, чтобы до известной степени облегчить уразумение текста.

То сделано было в малом виде и только для нужд одной книги; но идея полного философского Лексикона не переставала с тех пор служить мне путеводительною звездою и среди последовавших за тем занятий, каковы были: Опыт Науки Изящного (1825 г.), Черты умозрительной философии (1827 г.), издание Логики Лейна и Нравоучения Герлаха (1833 г.), артина человека (1834 г.); наконец, Наука общих прав и История человечества, которым, однако ж, обеим не суждено было увидеть свет Божий. — Жаль!

Всем этим отдельным частям Философии предполагалось со временем сделать Свод в систематической Энциклопедии или в полном ее курсе.

Давнишнее предположение не состоялось, но состоялось, как видят читатели, новое. Это и есть предлежащий Лексикон философских предметов — другая рама той же самой картины.

Такая перемена произошла от следующей причины: по мере того, как обстоятельства отдаляли меня от кафедры, и я сливался с массою пишущих и читающих любителей Науки, я удостоверялся все более, что строгий систематический, привычный мне метод, который непременно вкрался бы в мой курс, показался бы сколько, может быть, хорошим для записных ученых, столько же скучным для человека светского. То ль дело, думал я, азбучный порядок! Здесь вы все находите на своем определенном месте, здесь вы читаете то, что всякий раз читать хотите, здесь не обязываетесь обращаться к предыдущему, помнить начала и т.п. — Здесь вы, теряя, может быть, что-либо со стороны формы, можете надеяться всегда выиграть со стороны содержания или материи, а это не лучше ли?

В состав Лексикона философских предметов входят Логика, Метафизика, Мораль, Естественное Право, История Человечества, Эстетика, Житейская философия, отчасти и Умозрительная физика. Что касается до лиц и учений, до жизни и писаний философов, то эту историческую часть я исключил, и потому что она занимательна только для ученых, и потому что пространно обработана уже в вышеупомянутой моей Истории философских систем и, наконец, потому что она растянула бы на несколько толстых томов и на несколько тяжких годов книгу, которую и без того вряд ли вместить в 3-х томах и кончить в три года, по крайней мере, напечатанием.

Оставляя эту историческую часть совершено в стороне, я обрабатываю только предметы положительно, догматически, так, как сам их понимаю и как, по моему мнению, всякий образованный читатель понимать должен.

Я говорю «по моему мнению», потому что, держа себя в почтительном отдалении от всех школ, старых и новых, более или менее односторонних, я держу себя относительно к ним и в «неутралитете вооруженном», представляя себе выбор, контроль и критику даже там, где встречаюсь с иными единомышленниками.

Пособиями при составлении Лексикона моего, где я в них нуждался, служило мне все то, что я мог найти в Архиве своих и дум и воспоминаний, в частных и публичных книгохранилищах, в старых и новых энциклопедиях, — немецких, английских, французских, и в Словарях специальных.

В неодинаковом объеме статей едва ли нужно и оправдываться: чем занимательнее предмет, тем он пространнее и обрабатывается, и наоборот.

Лексикон философских предметов будет выходить тетрадями в 10-12 печатных чистов. Три таких Тетради или Выпуска составят Том. Для меня также легче работать исподволь, как для читателей легче приобретать каждую книжку порознь, нежели разом целые томы, выхода которых так скучно иным дожидаться.

Наконец, что касается до почтенных моих господ рецензентов-соотчичей, которых добрым словом и добрым мнением обо мне я всегда дорожил и которых благонамеренные и дельные замечания охотно приму не только к сведению, но и к соображению, и не только к соображению, но и к посильному исполнению, — то я наперед прошу у них снисходительности — не по уважению к лицу Русского старописца, а по уважению к новому и серьезному труду литературному, предпринятому и производимому одним — неленивым и усердным — делателем, который желает от своих читателей только лестного свидетельства, что для них «не всуе трудился зиждущий».

 

Автор

С. Петербург, 15-го ноября 1845 г.

А.

Буква А, стоящая отдельно, означает в Философии первое, что мы рассматриваем без всяких ограничений, т. е. сколько в безусловном его качестве, столько же и в качестве Безусловного, к которому затем и приводим все Относительное. Существует ли для нашего познания такое вожделенное А? — это вопрос, ожидающий удовлетворительного ответа. Не называйте же покамест Философию Наукой Безусловного, которого мы, правда, доискиваемся, но о котором можем и не иметь основательного знания. — Где мы a противопоставляем w, там обе эти буквы изображают вообще Первое и Последнее, или начало и конец вещей. Итак, когда говорят, что Философия есть наука, изыскивающая a и w, то это значит только, что мудрствующий дух в идеальном своем подвижничестве силится дознать все из отдаленных, глубочайших (первых и последних) оснований. — В Логике употребляется А для означения какого-либо предмета. Оттого формула А=А значит: всякая вещь равна самой себе. Это положение называют началом совершенной или решительной одинаковости, в отличие от начала относительного равенства или тожества, указывающего на согласие вещей в иных пунктах. Очевидно, что формула A=A отнюдь не досягает в самое содержание вещи и ничего не дает нам об ней знать; она выражает логические только действия вообще, которыми мы данные представления то разъединяем, то связываем. Не ошибался ли, след., Фихте, поставлявший сказанную формулу в заглавие своей системы и думавший развить из неё всю Философию? Положение, которое отнюдь не определяет, что такое значит известная вещь сама по себе и как содержится она к другим, а только как содержится сама к себе, когда занимает наши мысли, — такое положение совершенно закрывает для нас предмет с его действительными или существенными свойствами и, след., не может употребляемо быть на то, чтобы определять им состав целой науки. Вот почему пресловутое «Наукословие» вскоре увидало себя принужденным превратить слишком пустую формулу А=А в положение Я=Я, чтобы сообщить ей какое-нибудь содержание. — Далее, если всякий предмет мы должны представлять себе посредством понятия, а всякое понятие состоит из известных признаков, которые, как частные представления, вместе взятые, тоже должны быть равны понятию, т. е. общему или родовому их представлению, то Логика изображает и это отношение формулою A=A, в которой первое А означает целое, т. е. самое понятие, а второе А его части, т. е. совокупные признаки. Итак, смысл означенной формулы может быть и следующий: целое равно всем своим частям, взятым вместе. Вот почему в правильных определениях и разделениях предыдущий их член и последующий должны состоять в отношении равенства! Иногда в Логике буквою А изображается и отдельный признак; и если требуется обозначить несколько из них, то употребляют прочие буквы, означая, подобно математикам, известные уже признаки, как данные величины, обыкновенно первыми, а искомые — последними тремя буквами латинского алфавита. — В учении о суждениях А также означает часто подлежащее, а В сказуемое, где мы и не определяем, в каком отношениии состоят друг к другу эти обе части суждения (S и Р). — Наконец, в учении об умствованиях А тоже выражает общие суждения утвердительные, так что AAA значит умствование о трех главных предложениях утвердительного качества.

АБОРИГЕНЫ (от лат. ab origine, сначала, первоначально, первобытно) или Автохтоны (от греч. autoj, сам и cqwn, земля) — это люди или народы, которые как бы сами собою возникли из недр земли и укоренились на месте своего жительства; это уроженцы, а не пришлецы. Так в древние времена тщеславные Афиняне выдавали себя за Аборигенов Эллады, Латины — за Аборигенов средней Италии или Лациума, — так итайцы искони называют себя «самородными» гражданами Небесной Империи, которую они населили, по сказкам Бонзов, едва ли не накануне сотворения миpa. Между тем ни об одной нации в свете нельзя доказать, чтобы ее праотцы там уже именно и жили, где находит ее ныне история, потому что переселений было не одно, а бесчисленное множество. Но если вы хотите принять слово Абориген или Автохтон в собственном смысле, разумея человека, действительно возникшего из земли, то, правда, адмов миф говорит о людях, родившихся от посева зубов убитого дракона, но присовокупляет, что эти змеиные исчадия в междоусобных войнах истребили друг друга, не успев, след., оставить по себе потомства. Нам приятно дать этому мифу тот простой смысл, что происхождение наше от подобных нам людей же составляет главную связь человеческих обществ. — Был ли первый человек, или была ли первая чета Автохтоном в собственном значении, потому что Первые не могли же быть рожденными от других людей, — это задача трудная для нас, но легкая для тех отважных натуралистов, которые допускают естественное или первоначальное многоразличие в типах человечества, порождаемое из ила всегда и везде, после известных переворотов на нашей планете местными силами творящей природы и приспособляемое ею к почвам и климатам.

АБСОЛЮТНОЕ (от лат. аbsolvere, отрешать, absolutum, отрешенное)

1) По идее своей есть Безусловное, — то, что в противоположность Относительному, или всему тому, с чем могло бы входить в соприкосновение, само есть чрез себя и само в себе, — что довременно, от вечности само себя поставляет или утверждает в таинственной бездне своей жизни; —единство сущности и бытия; реальная основа всего конечного, след., беспредельная реальность и отнюдь не зависимая винословность, первая и последняя причина как самого себя, так и всякого инобытия;

2) По значению своему для Философии Абсолютное (Отнюдное), должно быть то, в чем онечное находит корень и своей сущности и бытия своего, — то, из чего, след., если бы мы в состоянии были постигнуть его совершенно, могла бы быть и была бы действительно решена вся загадка миpa;

3) Разные формы, в каких Абсолютное может быть, да и действительно было представляемо, найдутся тогда, когда мы точкою исхода примем противоположности конечного миpa. И тут первая противоположность есть противоположность между бытием и мышлением, между предметною жизнью и жизнью самоличною. Посему Абсолютное, Безусловное представляемо бывает под формою безусловного бытия, предмета, либо под формою безусловного познания, безусловного самоличного Я. Это — противоположность между Реализмом и Идеализмом. (См. эти слова) *. Безусловное бытие Реализма можно представлять себе разным образом. Ибо, как мы различаем двоякое бытие, вещественное и духовное, то философы представляют себе безусловное бытие трояким способом: а) безусловное бытие вещественного рода; материя есть отнюдь первое начало миpa, а так называемое, духовное — только действие или следствие вещественного (материализм); b) безусловное бытие есть духовное; вещество и конечные духовные твари суть только действия или следствия безусловного духовного бытия; с) безусловное бытие ни чисто-вещественно, ни чисто-духовно; — в нем вещественное и духовное начала от века и необходимо соединены (безусловное единство с двойственностью). Но если безусловное бытие Реализма можно понимать разным образом, то можно понимать так же точно и безусловное познание Идеализма. Ибо в самом познании не различаем ли мы познающей стороны и познаваемой, самоличной и предлежательной (субъективной и объективной)? Но как Идеализм не признает особенного самостоятельного существования предметной стороны, разве в той только мере и в том смысле, что она кроется в познании; то он никогда не может возвести предлежательное на степень безусловного начала; но он может ставить мышление в значении чистой самоличности, чистого Я, из которого потом мир предметов следует не иначе, как чрез ограничение (Фихте); или же он утверждает, что в безусловном познании, которое выражает только форму безусловного существа, равномерно встречается и предлежательная сторона, что безусловное познание есть единство, тожество субъективного и объективного фактора (Шеллингово непосредственное умственное созерцание);

4)  ак доходим мы до познания абсолютного существа? Хотеть идеи Абсолютного выводить и доказывать — это затеи нелепые, это затеи излишние; но совершенно согласно с разумом и весьма даже нужно развивать вложенное в нас чувство Вечного и Беспредельного и доводить до ясного и определенного познания, рассматривая, с одной стороны, его значение во всем объеме его, а с другой, рассматривая и мир, внутренний и внешний, как самооткровение вечной и беспредельной жизни божественной, созерцаемой разумом и изображающейся в составе Вселенной;

5) Наконец, что касается до отношения абсолютного существа конечному, то здесь разница в том, понимаем ли мы Абсолютное как первоначальную сущность, как всецелость и единство конечных и временных вещей, или же как самостоятельную их основу, от которой мир хотя зависим, однако ж вечно различен. В первом случае Абсолютное есть единое со Вселенною, рассматриваемою с одной стороны, т. е. со стороны ее вечной и производительной (natura naturans); во втором мир надобно, как нечто производное, различать от самостоятельной его основы.