Глава 3. Развитие управляющих образов. Зыбка

Сообразительность вещь естественная. И развивается она просто и в соответствии с жизненными потребностями и условиями. Ничего сверхъестественного для улучшения сообразительности не надо. Зато надо понимать, как она развивается.

И первое, что для этого надо вспомнить и осознать, это то, что сообразительность невозможна без образов. Как и разум. Пока разум не наберет достаточного количества образов для решения своих задач, сообразительность просто не нужна.

Второе: сообразительность не нужна и тогда, когда задачи просты, вроде: увидел - протянул руку - взял. Сообразительность требуется именно тогда, когда получить желаемое просто невозможно.

Это значит, что для возникновения сообразительности нужно достаточное количество образов внутри той задачи, которую я решаю, чтобы она стала сложной.  Сложность в данном случае оказывается сложенностью из большого количества образов. Причем, эти образы не обязательно должны быть в наличии. Если их нет, я могу изучить условия задачи и создать недостающие образы, как это и делает разум. Но решу ли я при этом задачу, будет зависеть только от того, насколько хорошо я смогу эти образы использовать.

 

Ребенок начинает растить свой разум с того, что создает образы вещей и прямых взаимодействий, просто: захотел - взял. Это не так просто даже в самом раннем детстве. До многого просто не дотянешься, а насчет остального взрослые имеют свое мнение и всячески обманывают ребенка, отводя ему глаза. Тем более это усложняется с возрастом, потому что за такую прямоту начинают бить. Сначала лопаткой в песочнице, а потом и насмерть… Чужое брать нельзя. Даже если очень хочется…

И вот человек начинает учиться тому, как преодолевать помехи на пути к исполнению своих желаний. Путей этих оказывается не так уж и много.

Во-первых, можно выполнить те условия, что ставят передо мной те, от кого зависит исполнение моего желания.

Во-вторых, их можно обхитрить.

В-третьих, можно обхитрить себя и убедить в том, что тебе не очень-то и хотелось… Например, объявить себя йогом или человеком повышенной духовности, который выше земной чепухи.

Вот, пожалуй, и всё!

 

Последний путь работает только в том случае, если ты и в самом деле стал другим человеком, то есть перестал хотеть того, что хотел раньше. Это возможно только в том случае, если ты теперь хочешь другого. Охота - это не мысль, нашептывающая в ухо что-то соблазнительное, это ток жизни, который остановить можно только смертью. Поэтому утерять охоту, в действительности значит, утерять охоту жить. Следовательно, если ты не решил помирать, ты просто перенаправляешь охоту на нечто иное, скажем, вне нашего мира. И хочешь с прежней силой, но не то, за что бьют…

Возможный путь, но ничего не дающий для понимания сообразительности, потому что ничего не меняющий по сути. Как ты искал пути для достижения чего-то раньше, так ищешь их и сейчас. И найдешь ли ты их, зависит все от той же сообразительности. Как писал один человек, объявивший себя просветленным: просветление ничего не меняет в тебе по сути. Как не было ума, так и нет. Как не было денег, так нет и их. Соответственно, как ты туго искал свои цели раньше, так же туго ты теперь ищешь свои духовные цели.

А вот пути - послушаться или обхитрить - предлагают разные способы развития сообразительности. Если ты избираешь принять условия, которые тебе навязывают другие люди, развитие сообразительности на какое-то время замедляется, потому что теперь тебе предстоит изучить тот образ мира, в котором живет избранное мною сообщество. А это сообщество правильных, законопослушных людей. Значит, я получу желаемое, если пойму устройство общества и государства.

Это долгая учеба. Зато, если этот путь удастся пройти, само общество однажды заставит меня развивать способность решать очень трудные задачи, можно сказать, задачи предельные для всего общества. И тогда у меня будет развиваться та сообразительность, которая нужна для решения больших задач, но в жизни я могу остаться простаком.

Если же я изберу хитрить, я, в сущности, ухожу из общества в некую тень, которая заполняет пространства между людьми. И оттуда я смогу использовать слабости этих людей. Сообразительность в таком случае будет развиваться быстро, но останется навсегда мелкой, на уровне способности обмануть одного-двух людей.

Конечно, если я не изберу однажды переучиться, и просто раскрыть свой разум, чтобы быть свободным и от этой ограниченности, и от другой.

 

Однако, как бы там ни сложилась моя жизнь, но сообразительности ребенка учат с самого раннего детства все окружающие его люди. И это значит, мы все владеем школой освоения сообразительности, мы все знаем, как ей учиться и как ее совершенствовать. Эту учебу надо просто вспомнить.

И выяснится, что вначале она была связана с искусством взаимодействия с людьми. Собственно говоря, это и естественно: учить могут только люди. Но ребенок, научившись чему-то у других людей, постоянно переносит эти приемы работы разума на свои игры и взаимодействия с вещами.

Наблюдения за поведением детей позволят осознать те приемы, которые они осваивают, и вспомнить, как осваивал их сам. Это полезно для самоосознавания. Но не менее полезно понаблюдать, как матери и бабушки обучают грудных младенцев. Кажется, что нет ничего проще и скучней, потому что в этой возне с бессмысленным еще дитем нет ничего особенного.

А особенное и не нужно для понимания сообразительности. Еще раз повторю: она естественна и развивается тоже естественно. Через простейшие взаимодействия с родителями и старшими ребенок усваивает самые основы работы разума. Все остальные взрослые хитрости - лишь их усложнение.

Эту основу развития сообразительности и других способностей разума, мазыки называли Зыбкой. Наверное, потому что она закладывается тогда, когда ребенок живет в зыбке и пытается добиваться от взрослых того, что точно не в силах получить с помощью тела. За время Зыбки закладывается вся основная школа сообразительности.

Принципиальным шагом дальше будет только выбор жизненного пути: быть послушным или быть хитрецом. Тогда начинается второй класс этой школы Разума.