А. Шевцов. Первый психологический словарь России

Наши известные психологи В.П. Зинченко и Б.Г. Мещеряков, издавая в 2003 году «Большой психологический словарь», который без лишней скромности называют «главной психологической книгой страны», писали:

«Психологический словарь впервые был издан в 1983 году. Инициатива его создания принадлежала Анатолию Александровичу Смирнову (1894–1980), который в 1960-е гг. организовал небольшую группу энтузиастов во главе с Николаем Ивановичем Жинкиным (1893–1979) для составления словника и работы над словарем.

Таким образом, работа над ним продолжалась более 20 лет. Не только А.А. Смирнову и Н.И. Жи-нкину, но и многим авторам, в числе которых
Б.М. Теплов, А. А. Шеварев, А.Р. Лурия, А.Н. Леонтьев, А.В. Запорожец, П.И. Зинченко, Л.И. Божович, Н.А. Менчинская и другие, не довелось дожить до выхода его в свет. Сейчас трудно сказать, почему. Словарь не был издан на рубеже 1960–1970-х годов. К нему вернулось по настоянию того же А.А. Смирнова другое поколение психологов. Основу словаря сохранили, она была достаточно добротной».

Из этого можно сделать вывод, что психологический словарь, выходящий теперь под именами Зинченко и Мещерякова и в действительности являющийся лишь третьим изданием словаря Смирнова, был первым отечественным психологическим словарем. Это не соответствует действительности, и в конце своей статьи авторы сами поминают тот словарь, который действительно был первым.

Этот психологический словарь вышел в 1931 году под именами Выготского и Варшавы.

Борис Ефимович Варшава (1900–1927), очевидно, был аспирантом Льва Выготского в Государственном институте экспериментальной психологии, где работал Выготский. Это тот самый знаменитый Щукинский институт экспериментальной психологии, созданный Георгием Ивановичем Челпановым, который считался в свое время лучшим в мире. Он был захвачен красными психологами во главе с реактологом Корниловым в 1924 году и превращен в оплот марксистской психологии.

Поэтому работы, выходившие в этом институте, были принципиально идеологическими задолго до того, как на психологию начали оказывать давление идеологические органы. Давление психологи почувствовали только после 1928 года, а по-настоящему — после смерти Выготского в 1934 году. Идейность работавших в Институте экспериментальной психологии психологов заставляла тех, кто хотел действительно заниматься психологией, быть предельно осторожными, вплоть до готовности легко предавать...

Выготский пытался протащить в Россию американскую психо-педагогику, именовавшуюся неблагозвучным именем педологии. Варшава, очевидно, разделял взгляды Выготского, потому что пришел в Институт экспериментальной психологии, окончив педологическое отделение второго Москов-ского госуниверситета. Вероятно, он и там и здесь участвовал в исследованиях Выготского.

Выготского начали «критиковать» именно за педологические увлечения. К счастью, простите за выражение, ко времени этой травли его уже не было в живых. Впрочем, как знать, чем бы стала его жизнь, доживи он до времени репрессий...

Предполагаю, что сам Выготский не очень занимался Словарем. Его творческое наследие не дает оснований считать, что он как-то особо был увлечен этим делом. Думаю, что основную работу выполнил Варшава. И сам Выготский дает это понять в своей вводной статье. На нем, очевидно, лежало лишь общенаучное руководство. Вероятно, именно он ставил и общую задачу: «Заложить основы подлинно научного, единого, строго терминологического психологического языка путем методологической и исторической критики каждого отдельного слова».

Конечно, их словарь не мог решить этой задачи полноценно, да и они считали ее лишь отдаленной перспективой. И все же это была чрезвычайно важная и нужная попытка. Первые философские словари начали появляться в России еще в середине восемнадцатого века. С начала девятнадцатого, с «Опыта философского словаря» 2 Александра Галича, вышедшего в 1819 году, шла полноценная разработка собственного философского языка. Психологи отстали на полтора века...

Не был словарь Варшавы и Выготского и оригинальным сочинением. И не только потому, что сильно зависел от американских и немецких словарей Болдуина, Эйслера и Гиезе. Но, в первую очередь, потому, что советская психология слишком зависела от европейской и американской психологии в своей терминологии. Даже воюя с «прогнившим Западом», наши психологи старались говорить «как люди европейской культуры», заглянувшие, в отличие от простого народа, в окно, прорубленное Петром.

Психолог — это, прежде всего, европейский ученый в широком смысле этого слова. Как Лев Выготский, к примеру. Поэтому словарь Выготского и Варшавы должен был отражать их мировоззрение и полноценно его отражал в своих статьях.

Во многом он устарел по сравнению с психологией сегодняшнего дня. А может быть, он просто другой, если не попадаться на иллюзию, что то, что в науке сделано позже, по определению лучше. Но зато для историка психологии и культурно-исторического психолога это ценнейшее пособие по психологии наших психологов, потому что в нем запечатлён образ советской психологии во время ее высшего расцвета.

Вскоре после выхода словаря психологию начинают травить и в 1950 году почти закрывают как академическую дисциплину. Выжить нашей научной психологии удалось только чудом, но заплатить за это чудо пришлось послушанием и хорошим знанием правящей идеологии. А это не слишком полезно для науки о душе, когда используется вместо души...

 

А. Шевцов

 

Опубликовано в книге Варшава Б. Е., Выготский Л. С. Психологический словарь. СПб: Тропа Троянова; Иваново: ИТ «Роща Академии», 2008.