С.Пигарева. Слово редактора

            Новый выпуск Вестника мы посвящаем, прежде всего, полевым этнографическим  сборам, так как  именно полевые сборы являются основой для  наших исследований народной культуры.

            Любой человек,  раз попавший «в поле» - так называют учёные сборы, которые проходят непосредственно на месте бытования той или иной культуры –  сразу видит огромную разницу между полевыми сборами и, к примеру, работой с этнографическими архивами. Нисколько не умаляя работу с архивами (надеюсь, что один из выпусков Вестника мы сможем посвятить этой, необходимой для изучения культуры, теме), мне хочется отметить огромную ценность и неповторимость полевых сборов.

            Полевые сборы ценны, прежде всего,  тем,  что этнограф целиком «погружается» в культуру, его привлекающую, как  в  среду обитания.   Он живет в ней по обычаям местных жителей, в условиях, которые приняты на земле, в которой он оказался. Я помню, как местные слова, выражения, обороты речи, звучание проникают прямо  в  сознание мое и моих соратников.  Неожиданно для себя  мы обнаруживаем, что наши заботы тесно перекликаются с заботами тех людей, с кем мы общаемся. Городские жители, мы вдруг  начинаем разбираться в «деревенских» делах,  различать то, что раньше нам представлялось как единое целое, знать, как зовут родственников и соседей наших собеседников, и даже, как зовут их  животные и что они любят… Целый мир врывается в нас  и, только вернувшись, домой, через какое-то время, этот мир укладывается в сознании как образ под своим именем – «культура села такого-то» или «культура такого-то народа». 

 

            Имея немалый опыт сборов, могу уверенно сказать, что именно на полевых сборах можно ощутить то,  ради чего ведется вся  кропотливая работа, которую проделывают полевые этнографы, дотошно записывая каждое слово, каждое действие, которое  проявляют их собеседники – как правило, старики, те, кто еще помнит «как жили раньше» и кому надо, чтобы это помнили и их внуки.

            Что это такое? Душа народа? Дух его? Изначальная культура? Сейчас я не могу сказать определённо. Мне не хватает опыта в изучении души и духа. Но когда-нибудь я смогу ответить на вопрос – что же ведет меня «в поля».

            Одно я знаю точно – моей душе необходимо то, что передают старики.  И я еду за тридевять земель, узнав, что еще где-то сохранился кусочек  той культуры, что близок моей душе, чтобы привезти весть о ней…

 

            К сожалению, мы так устроены, что не можем в чистом виде передать то, что передают нам старики. Передавая другим знания  от стариков, мы исподволь вносим в них  искажение. Искажаем уже потому, что воспринимаем услышанное и увиденное сквозь  то мировоззрения, которое сформировалось в  нас  как мировоззрение сообщества, в котором мы выросли  и в котором нас обучали видеть определённым образом народную культуру. Как правило, это научное мировоззрение, обратившее взгляд исследователя на внешнюю сторону народной культуры, и совсем переставшее видеть внутреннюю, объявив ее суевериями и предрассудками.

            А  суть народной культуры, ее обычаев и обрядов лежит именно внутри культуры. Как дойти до этой сути?

            Несколько лет наше Общество сотрудничает с Академией Самопознания и Заповедников народного быта под Иваново. Мы используем способы культурно-исторической психологии в своих исследованиях народной культуры. На площадке Заповедника Общество воссоздает праздники и обряды, сведения о которых наши этнографы  привозят из разных мест – с Курщины, Ставрополья, Урала, Сибири, Центральной России. Культурно-исторический подход, созданный Константином Дмитриевичем Кавелиным*, применяется во всех исследованиях Академии Самопознания. Он помогает нам видеть культуру душевной средой, которая продлевается в вещество и природу**. А, если я смогу видеть культуру средой,  то я могу в ней увидеть и отличить наслоения иных культур, вошедшие в сознание моё и моего народа.

            Когда мы общаемся со стариками, мы видим эти «наслоения» и в них, и в себе. Так, например, мы часто встречаемся с тем, что, когда бабушки поют старинные песни, многие их них начинают вести себя, как на сцене. Это – явный знак наслоения иной, чем народная,  культуры. Это – так называемая «советская» культура, в которой народные песни сохранялись для того, чтобы их исполнять со сцены, по велению партийных директив. Для того, чтобы пройти сквозь эти наслоения к настоящей народной культуре, мы используем способы очищения сознания, преподающиеся как прикладная дисциплина, в Академии.  В итоге мы пытаемся увидеть народную культуру иными, чем наука, глазами – глазами своей души.

 

            Для меня – выросшего в научном мировоззрении человека – не всегда бывает очевидным прозреть, что именно скрыто за тем или иным обрядом. Но я понимаю, что, пройдя мимо непонятного мне обряда, я могу пройти мимо чего-то важного, что когда-то помогало моему народу выживать или жить хорошо – так, как до сих пор вспоминают наши старики.  А тех, кто помнит и хочет передать свои воспоминания о «той» жизни, к сожалению, остается меньше и меньше…

            Чтобы не пропустить ни капли важного, что может утечь из-за моего непонимания, нужны старики, беседы с ними, их песни с  объяснениями, и уточнениями, и сетованиями, что раньше не так пели… Нужны соратники – те, кто бережно будет собирать уже не жемчужины, а бисер из некогда богатейшего ожерелья народной культуры. Собирать и пытаться  собрать  воедино богатый узор нашего Великого наследия.

 

            Со своей стороны,  мы готовы сотрудничать с каждым, кто  стремится познать свою культуру. Мы готовы передавать то, что мы знаем, и обучаться тому, что нам еще неведомо, делиться открытиями и рассказывать об исследованиях в различных областях народной культуры. В данном выпуске мы представляем вашему вниманию  разные материалы о полевых сборах –  статьи  именитых ученых, закладывающих основу этнографическим сборам в 19 веке; статьи профессиональных исследователей – наших современников, имеющих богатый опыт полевых сборов и осваивающих и возрождающих  те народные знания и умения, что привезли «с полей»; расшифровки бесед с разными людьми, переданных нам и профессионалами, и этнографами-любителями, некоторые из которых  делятся своими семейными  записями.  На страницах Вестника мы открываем новые разделы – «Школу этнографических сборов», где будем проводить обучение этносборам для всех желающих,  и  «Кладовую», где поместим собрания устного наследия, переданные в архив Общества.  Большинство материалов мы дополнили расшифровками бесед, привезенными «с полей».   Думаю, что через них вы сможете почувствовать и приобщиться к  духу той культуры, которая хранится в памяти наших рассказчиков.

                                   

Светлана Пигарева,

главный редактор Вестника ОРНК «Большая Медведица»

 

* Константин Дмитриевич Кавелин – русский психолог, философ, основатель культурно-исторической психологии, изучавший как предмет  психологии  особую психическую среду, соприкасающуюся с внешним миром и от этого проявляющуюся в своеобразной  деятельности, -  душу.

 

** Культурно- историческому подходу в психологии посвящены книги А.Шевцова - ректора Академии Самопознания «Введение в общую культурно-историческую психологию», «Общая культурно-историческая психология», «Введение в прикладную культурно-историческую психологию», выпущенные издательством «Тропа Троянова» в 2000 и 2007 годах.