Часть 1. Советская йога

Йога так или иначе стала известна в России еще до революции. Однако обсуждать ту йогу, похоже, нет никакого смысла – настоящих знаний по йоге в то время просто не могло быть. Она и в Индии-то была утеряна и только начинала возрождаться, а в России об уровне знаний подобных школ можно судить по «Стансам Дзян» Блаватской. Действительных учителей не было, подлинные тексты были недоступны, и ищущим людям приходилось придумывать нечто, что заполняло пустоту.

Собственного говоря, именно об этом пишет Успенский, когда говорит, что все наши искатели Страны Востока жили в постоянно ожидании, что Великие учителя, Махатмы заметят их усилия и поддержат…

Это были умные и ищущие люди, однако революция раскидала их по миру. Кто-то оказался возле Гурджиева, кто-то возле Рерихов. Сообщество Агни-йогов издавало в тридцатых годах в Белграде сборник «Оккультизм и йога», но из всех участников лишь Борис Аров (Сахаров) действительно писал о йоге. И, надо отметить, весьма неглупо писал.

Однако его работы, в частности «Открытие третьего глаза», стали известны в Советском Союзе лишь в самиздате и не раньше семидесятых-восьмидесятых годов прошлого века. Так что вполне можно считать, что та старая русская йога оборвалась как культурное явление с революцией и больше уже не возвращалась к нам. Советская власть наложила жесткий запрет на эту религиозную деятельность, и в семидесятых годах, когда йогой пытались заниматься подпольно, за нее можно было схлопотать срок.

Поэтому, когда в конце шестидесятых языковед и индолог Анатолий Николаевич Зубков (1924-1997) возвращается из Индии, где четыре года работал по культурному обмену, дипломированным преподавателем йоги, начинается новое знакомство России с йогой. Йога, которую привез Зубков, была совсем иной по сравнению с йогой Сахарова, к примеру.

Зубков, преподававший русский язык в университете города Лакхнау, попал в одну из многочисленных к тому времени индийских школ йоги, которую вел Шри Рам Кумар Шарма. Сам Шарма считал своим учителем Свами Шивананду. Свами Шивананда Сарасвати (1887-1963) был одним из самых мощных популяризаторов йоги на Западе. Он написал более двухсот книг по йоге. К числу его учеников принадлежал и Мирча Элиаде и уже упомянутый мною Сахаров.

Борис Сахаров (1899-1959) в 1947 получил у Шивананды диплом Divine Life Society и титул Yogiraj. Таким образом, с разрывом в двадцать лет два русских человека получают дипломы йогов по одной и той же линии передачи, как это называется. Но то, что писал Сахаров, до конца Советской власти было запрещено, а вот Зубков смог завоевать место для йоги в нашем общественном устройстве.

Современный Инет – весьма жесткое место, где можно высказать сомнения в чем и в ком угодно, в том числе и в статье Википедии, рассказывающей о Зубкове. При этом, даже если сомнения такие часто высказываются с излишней критичностью, я все же приведу один из комментариев на биографию Зубкова, выложенный, как полагается, анонимно. Дело в том, что подобные сомнения посещают и меня:

«Все время, пока не кончился срок командировки, Зубков систематически занимался, и при отъезде на Родину получил диплом об успешном окончании курсов йоги. Подобные дипломы и сегодня выдают любому европейцу - по его желанию - в любом из многочисленных Центров, школ или ашрамов йоги в Индии, а если курсы платные, то в обязательном порядке. Поэтому история с защитой диплома, изложенная в начале приведенного ниже оригинала статьи, не более чем легенда. Но не это главное.

Необычность дальнейшего поведения А.Зубкова состояла в том, что он настолько проникся верой в полезность практики йоги в любых климатических условиях, что, вернувшись в Советский Союз стал, по сути, первым несгибаемым ее пропагандистом в нашей стране. Конечно, вторая предпосылка состояла в том, что общество было крайне заинтриговано йогой, как справедливо пишут Вайль и Генис: “Фильм: индийские йоги, кто они?” держал в напряжении страну.

Зубков точно уловил уровень заинтересованности общества в этих специфических знаниях и сумел толково, не дразня идеологов, упирая только на терапевтический эффект воздействия асан получить определенную трибуну в средствах массовой информации. В частности долгое время его статьи по йоге систематически печатались в массовом журнале “Сельская молодежь”, а множество отдельных материалов - в самых разных периодических изданиях. Более того, А.Зубков первым начал чтение лекций о йоге на различных предприятиях, в научно-исследовательских институтах и т. д., причем - опять-таки оставаясь в основном неуязвимым для партийных критиков, поскольку принципиально не затрагивал в связи с йогой проблем “духовности” и морали, и проводил свои лекции бесплатно.

После Ивана Антоновича Ефремова Зубков как никто другой способствовал пропаганде йоги в нашей стране, особенно на периферии, и здесь его приоритет не подлежит никакому сомнению. Все последующие московские “учителя” йоги по преимуществу выросли “из” Зубкова
».

В сущности, автор этой статьи высказывает сомнение в том, что Зубков действительно овладел йогой. И это очень обоснованное сомнение: сейчас немало людей, которые занимались йогой не четыре, а по десять-пятнадцать лет, но так и не могут считать себя йогами высшей квалификации. А если они шли не путем хатха-йоги и асан, то вообще сомневаются, могут ли считаться йогами. Да и то, что Зубков быстро исчерпался и не знал, куда вести людей дальше, тоже свидетельствует за это сомнение. Но оно не главное.

Главное сомнение скрывается за словами о том, что Зубков сумел «толково, не дразня идеологов, упирая только на терапевтический эффект воздействия асан» получить трибуну, «оставаясь неуязвимым для партийных критиков. Последнее не совсем верно. Публикации в «Сельской молодежи» прекратились, поскольку журнал «Человек и закон» начал травлю йоги, опираясь на действительные факты: какой-то дурак умер от голодания с именем Зубкова на устах. К тому же быстро расплодились самозванцы, наживавшиеся на том напряжении, которое появилось благодаря фильму «Индийские йоги – кто они?» Зубков, кстати, участвовал в этом фильме и в написании к нему сценария.

Не веди Зубков столь грамотную политику, йога была бы запрещена еще раз и надолго. Поэтому память о нем не должна исчезнуть, как и благодарность.

Однако, что же он сделал с йогой, чтобы она выжила в Советском Союзе?