Глава 1. Что такое любки?

Думаю, вернее было бы назвать эту главу: как я понимаю любки.

Честно признаюсь, я до сих пор не уверен, что понимаю их до конца верно. Я многократно пересматривал свое понимание, вдруг осознавая, что я подходил к ним поверхностно. Когда я впервые познакомился с Поханеи?, а это было в 1985 году в гостях у моего первого мазыкского учителя, я вообще воспринял его с внутреннеи? ухмылкои?.

Старик, которыи? меня с ним познакомил, сказал про Поханю, что он боец и однажды будет меня учить драться. Я к тому времени имел за плечами школу бокса, самбо и карате. К тому же, чем особенно гордился, очень много дрался на улице. Жизнь у меня складывалась так, что мне не удавалось много выступать на соревнованиях, и я добирал свое? в уличных драках. А уж там я дрался и с мастерами спорта, и в толпе, и потому плохо верил, что кто-то может меня удивить. И уж тем более, не девяностолетнии? старичок, хотя Поханя выглядел лет на шестьдесят... К тому же, как историк по образованию, как этнограф, в то время еще не отказавшии?ся от научного подхода, я сильно сомневался, что в знакомых мне с детства местах, куда я ездил на свои сборы, можно было наи?ти какое- то настоящее искусство боя.

И вот в 1989 году я приехал к Похане после того, как побывал уже у нескольких старых мазыков, учивших меня и очищению, и науке думать, и даже повивальному искусству. Приехал, уже приняв, что мои? жизненныи? путь – это самопознание. Но при этом еще? нисколько не сомневаясь в себе как в хорошем уличном бои?це, которыи? знает, как надо драться в настоящеи? драке. Как говорится, на уровне рефлексов. И вот дедушка мне говорит:

– Ты боец. Но ты не воин. Ты обязательно проиграешь. Бои?цы обязательно проигрывают однажды...

Я слушаю его и вообще не понимаю! Именно так: я вдруг ловлю себя на том, что совсем не понимаю его. Но я был уже не тот, что ухмылялся внутренне пять лет назад. За эти годы я повидал разного и понял: меня отправили к Похане после всеи? остальнои? учебы не случаи?но, не потому, что он был самым молодым. Каким-то образом любки должны доточить то, что я взял у остальных...

И я пытаюсь его понять, я делаю усилие. И не понимаю, как будто у меня совсем нет образов, чтобы понять, о чем он говорит.

Я, конечно, не хамил и не наглел, я старался быть предельно вежественным. Но я все равно пытался разобраться и задавал вопросы. И попытался объяснить себя:

– Как проиграю? Я же держу себя в форме, я немножко тренируюсь, поддерживаю навыки. Конечно, многое уходит, но для своего возраста я неплохо держусь. Я бы еще вполне мог выступать...

– Полно, – отвечает мне Поханя, – ты не о том. Ты пытаешься брать силои?. Все бои?цы пытаются побеждать силои?, скоростью, молодостью. И пока они сильны, они стараются набрать как можно больше побед. А потом, когда они стареют, им предъявляют. Все их победы – это долги, которые придется платить... Не людям, так собственному здоровью, или кому-то еще?...

Оп-па! Вот тут я приплыл, как говорится... Мысль, в каком-то смысле, бесспорная, но и в тои? же мере бессмысленная, потому что другого не дано.

– И что же делать? – спрашиваю я, внутренне ощущая, что победил его этим вопросом. – Жизнь так устроена.

– Это не жизнь, это ты так устроен. Ты говорил о самопознании? Вот, прими себя.

Все? еще не видя никакого просвета, просто ощущая, что меня обыграли на словах, я продолжаю барахтаться, чтобы добиться хоть какого-то смысла:

– А разве можно иначе?? И тут он мне отвечает будто из древнеи? китаи?скои? книги: – Старые люди учили, что в молодости надо драться так же, как ты будешь драться в самои? глубокои? старости. Если ты победишь так, то ты победишь навсегда, потому что противник не сможет дождаться, когда твое тело ослабнет...